Я не здесь. Я там, где ты...








У меня красивый рисунок на тоненьких крылышках, я легка как пушинка. Еще только родилась, а жить мне - всего ничего. Бабочка - однодневка, жизнь моя - отрывной листочек календаря, а мне нужно успеть сделать очень много. Отмерено всего 24 часа, и я отправляюсь в путь.

Лечу к нему, через десятки километров и миллионы огней в домах, старательно махая крылышками. И даже ветер, будто стараясь помочь, дует в нужном направлении. Снег перестал падать с тёмного ночного неба - видимо, он тоже понимает, что у меня мало времени и как мне тяжело.

Знаете каково мне, такой маленькой? Но я верю, что долечу и вера, живущая в моём крохотном сердечке, помогает мне преодолеть сложный путь и найти заветное окошко. Я присаживаюсь на карниз, цепляясь лапками за холодное железо, нахожу маленькую щелочку в занавеске, и наблюдаю.

Мама что-то готовит на кухне, шипит сковородка, кипит чайник. Ведь он скоро придет домой. В кухне жарко и нечем дышать. Я начинаю замерзать и - вот оно то, что мне нужно! - женщина открывает форточку, и я влетаю в теплую квартиру. Незаметно и бесшумно, чтоб никто меня не приметил я пробираюсь всё дальше и дальше. И, наконец, добравшись до комнаты, удобно устраиваюсь на полке с книгами. Время идет, а его всё нет…

И вот он, долгожданный звонок в дверь! Я сдерживаю себя, чтоб не рвануть навстречу, когда слышу его голос. Моё маленькое сердечко бешено стучит, я нетерпеливо перебираю лапками - ну где же мой любимый?

Я слышу его звонкий смех, как перезвон серебряных колокольчиков. Вот он о чём - то тихо беседует с мамой. Потом проходит в комнату, переодевается в лёгкий спортивный костюм, и удобно устроившись на стуле, включает настольный свет, склоняя голову над книжкой. Завтра опять школа, уроки, спортзал. Я любуюсь им, его волосами пшенично - пепельного цвета, пушистыми ресницами, его руками с тонкими пальцами.

Я гляжу на него и не считаю времени - ну и что, если моя жизнь коротка - я сегодня рядом с ним, а остальное не имеет значения!

Интересно, что он сделает, когда увидит меня? Я вылетаю со своего укромного места и сажусь ему на плечо, прижимаюсь к нежной горячей коже с неуловимым свежим запахом. Этот запах… В нем всё - аромат земли после дождя, сосновая смола, роза на рассвете, что-то мужское и сильное, и в то же время навевающее детство - вот какой ты у меня.

За своими мыслями я не замечаю, как в комнату с тарелками в руках входит твоя мама.

- Ой! Откуда здесь взялась бабочка зимой? - с удивлением спрашивает она, ставит тарелки на стол, и пытается прикоснуться ко мне рукой. Я с испугом взлетаю, но тут же сажусь на место. Я никому не намерена уступать свой единственный день рядом с тобой!

Ты смотришь на меня с удивлением, подставляешь ладошку, и так хитро прищуриваешься, будто знаешь, что это моя душа прилетела к тебе. Я без страха перелетаю к тебе на руку и расправляю крылышки с разноцветным рисунком, чтоб ты полюбовался мной. Потом подлетаю к твоей маме, кружусь над ней и щекоча усиками в ухо кричу: "Спасибо, спасибо Вам, что он есть у меня!" Только жаль, что она меня не слышит. Она смеётся, и говорит тебе: "Знаешь, а бабочка зимой это наверняка к счастью!"

Бабочка - нежное сознание. Недолог век. Вот и день мой закончился. Я чувствую, как с наступлением ночи силы покидают меня. Ход времени не остановить. Ты ложишься в постель, я сажусь рядом на одеяло. Целую тебя в щеку и чувствую, что мои глаза закрываются. Отмеренное время ушло. Шепчу: "Спокойной ночи, родной!" и проваливаюсь в глубокий вечный сон…

Я исчезну, так как и появилась - тихо и незаметно.

Ты проснешься утром и внезапно подумаешь, что стоило бы позвонить той, которую давно не видел, и сообщить ей о маленьком чуде, о том, что вчера ты видел бабочку. А потом сказать о том, что был неправ, и пригласить в маленькое кафе на перекрёстке улиц.…

С первыми лучами солнца на другом конце города проснется девушка и вспомнит свой странный сон - будто сегодня ночью она была бабочкой, и летала далеко-далеко. Она выглянет в окно и в голову придёт мысль о том, что если уж он ей приснился, то обязательно позвонит, и может, скажет, что был неправ и жесток, извинится и пригласит на прогулку по заснеженному городу, а потом в маленькое кафе на перекрёстке улиц…






@темы: Красота, БАБОЧКА, Жизнь, Рассказ, Фото

Я не здесь. Я там, где ты...
Упала птица в камыши –
Лишили лебедя полёта...
Над ним лебёдушка кружит,
«Вставай скорее, милый, что ты...

Вставай скорей, пришла зима,
Дорога в дальний край открыта...»
А он в ответ – «Лети сама,
Я не могу – крыло подбито!..»

Печаль и грусть в ответе том,
Лебёдушка к нему спустилась,
И в этот миг у них вдвоём
Два сердца как одно забилось…

Вставай скорей, пришла зима,
Дорога в дальний край открыта...»
А он в ответ – «Лети сама,
Я не могу – крыло подбито!..»

Пройдут холодные дожди,
И закружится злая вьюга...
А я хочу, чтоб я и ты
Вот так любили бы друг друга…

Вставай скорей, пришла зима,
Дорога в дальний край открыта...»
А он в ответ – «Лети сама,
Я не могу – крыло подбито!..»


@темы: Лебединая верность, Любовь, Смерть

Я не здесь. Я там, где ты...







ВОЛЧИЦА



Ее не всегда среди женщин земных угадаешь,
Но если увидел, то глаз уже не оторвать,
И дрогнет душа, потому что ты даже не знаешь,
Чего и когда можешь ты от нее ожидать.
В зеленых глазах утопают ближайшие звезды
И лучше поверь на пути у нее не стоять,
А если внезапно уйдет, значит это серьезно,
Подарит улыбку и станет загадочно ждать.

Просто одинокая волчица
Не любого может полюбить,
Словно неприступная царица
Не купить нельзя ее, не приручить.

Когда ее лед перед сердцем горячим растает,
Забудет она своего одиночества боль,
Забудет знакомую роль, что так долго играет
Как будто воскреснет и снова поверит в любовь.
В зеленых глазах утопают ближайшие звезды
И лучше поверь на пути у нее не стоять,
А если внезапно уйдет, значит это серьезно,
Подарит улыбку и станет загадочно ждать.
А если внезапно уйдет, значит это серьезно,
Подарит улыбку и станет загадочно ждать.

Просто одинокая волчица
Не любого может полюбить,
Словно неприступная царица
Не купить нельзя ее, не приручить.

Кто хотел взаимности добиться
Перебрали тысячу причин,
Просто одинокая волчица
Ищет своего среди мужчин.
Просто одинокая волчица
Ищет своего среди мужчин.

Просто одинокая волчица
Не любого может полюбить,
Словно неприступная царица
Не купить нельзя ее, не приручить.
Не купить нельзя ее, не приручить.












@темы: ВОЛЧИЦА, Просто одинокая волчица... ищет своего среди мужчин...

Я не здесь. Я там, где ты...
ПРИЗНАНИЕ

Не утешай, оставь мою печаль
Нетронутой, великой и безгласной.
Обоим нам порой свободы жаль,
Но цепь любви порвать хотим напрасно.

Я чувствую, что так любить нельзя,
Как я люблю, что так любить безумно,
И страшно мне, как будто смерть, грозя,
Над нами веет близко и бесшумно...

Но я еще сильней тебя люблю,
И бесконечно я тебя жалею,-
До ужаса сливаю жизнь мою,
Сливаю душу я с душой твоею.

И без тебя я не умею жить.
Мы отдали друг другу слишком много,
И я прошу, как милости, у Бога,
Чтоб научил Он сердце не любить.

Но как порой любовь ни проклинаю -
И жизнь, и смерть с тобой я разделю,
Не знаешь ты, как я тебя люблю,
Быть может, я и сам еще не знаю.

Но слов не надо: сердце так полно,
Что можем только тихими слезами
Мы выплакать, что людям не дано
Ни рассказать, ни облегчить словами.



Дмитрий Мережковский.



@темы: ПРИЗНАНИЕ, Я чувствую, что так любить нельзя, Как я люблю, что так любить безумно..., Дмитрий Мережковский, Любовь, Я

Я не здесь. Я там, где ты...
ОПЯТЬ ВЕСНА

И опять слепой надежде
Люди сердце отдают.
Соловьи в лесах, как прежде,
В ночи белые поют.

И опять четы влюбленных
В рощи юные бегут,
Счастью взоров умиленных
Снова верят, снова лгут.

Но не радует, не мучит,
Негой страстною полна,
Лишь бесстрастью сердце учит
Сердцу чуждая весна.



Дмитрий Мережковский.

@темы: Надежда, ОПЯТЬ ВЕСНА, Дмитрий Мережковский, Любовь

Я не здесь. Я там, где ты...
ОДИНОЧЕСТВО В ЛЮБВИ

Темнеет. В городе чужом
Друг против друга мы сидим,
В холодном сумраке ночном,
Страдаем оба и молчим.

И оба поняли давно,
Как речь бессильна и мертва:
Чем сердце бедное полно,
Того не выразят слова.

Не виноват никто ни в чем:
Кто гордость победить не мог,
Тот будет вечно одинок,
Кто любит,- должен быть рабом.

Стремясь к блаженству и добру,
Влача томительные дни,
Мы все - одни, всегда - одни:
Я жил один, один умру.

На стеклах бледного окна
Потух вечерний полусвет.-
Любить научит смерть одна
Все то, к чему возврата нет.



Дмитрий Мережковский.




@темы: Мы все - одни, всегда - одни..., ОДИНОЧЕСТВО В ЛЮБВИ, Дмитрий Мережковский, Любовь

Я не здесь. Я там, где ты...
ЛЮБОВЬ-ВРАЖДА

Мы любим и любви не ценим,
И жаждем оба новизны,
Но мы друг другу не изменим,
Мгновенной прихотью полны.

Порой, стремясь к свободе прежней,
Мы думаем, что цепь порвем,
Но каждый раз все безнадежней
Мы наше рабство сознаем.

И не хотим конца предвидеть,
И не умеем вместе жить,-
Ни всей душой возненавидеть,
Ни беспредельно полюбить.

О, эти вечные упреки!
О, эта хитрая вражда!
Тоскуя - оба одиноки,
Враждуя - близки навсегда.

В борьбе с тобой изнемогая
И все ж мучительно любя,
Я только чувствую, родная,
Что жизни нет, где нет тебя.

С каким коварством и обманом
Всю жизнь друг с другом спор ведем,
И каждый хочет быть тираном,
Никто не хочет быть рабом.

Меж тем, забыться не давая,
Она растет всегда, везде,
Как смерть, могучая, слепая
Любовь, подобная вражде.

Когда другой сойдет в могилу,
Тогда поймет один из нас
Любви безжалостную силу -
В тот страшный час, последний час!

Дмитрий Мережковский.


@темы: ЛЮБОВЬ-ВРАЖДА, Жизнь, Дмитрий Мережковский, Любовь, Смерть

Я не здесь. Я там, где ты...
***
И хочу, но не в силах любить я людей:
Я чужой среди них; сердцу ближе друзей -
Звезды, небо, холодная, синяя даль
И лесов, и пустыни немая печаль...
Не наскучит мне шуму деревьев внимать,
В сумрак ночи могу я смотреть до утра
И о чем-то так сладко, безумно рыдать,
Словно ветер мне брат, и волна мне сестра,
И сырая земля мне родимая мать...
А меж тем не с волной и не с ветром мне жить,
И мне страшно всю жизнь не любить никого.
Неужели навек мое сердце мертво?
Дай мне силы, Господь, моих братьев любить!

Дмитрий Мережковский.


@темы: Дай мне силы, Господь, моих братьев любить!, Жизнь, Дмитрий Мережковский

Я не здесь. Я там, где ты...
***
Доброе, злое, ничтожное, славное,-
Может быть, это всё пустяки,
А самое главное, самое главное
То, что страшней даже смертной тоски,-

Грубость духа, грубость материи,
Грубость жизни, любви - всего;
Грубость зверихи родной, Эсэсэрии,-
Грубость, дикость,- и в них торжество.

Может быть, всё разрешится, развяжется?
Господи, воли не знаю Твоей,
Где же судить мне? А все-таки кажется,
Можно бы мир создать по нежней.

Дмитрий Мережковский.






@темы: А все-таки кажется, можно бы Мир создать по нежней!, Доброе, злое, ничтожное, славное, Дмитрий Мережковский

Я не здесь. Я там, где ты...
ДВОЙНАЯ БЕЗДНА

Не плачь о неземной отчизне,
И помни,- более того,
Что есть в твоей мгновенной жизни,
Не будет в смерти ничего.

И жизнь, как смерть необычайна...
Есть в мире здешнем - мир иной.
Есть ужас тот же, та же тайна -
И в свете дня, как в тьме ночной.

И смерть и жизнь - родные бездны;
Они подобны и равны,
Друг другу чужды и любезны,
Одна в другой отражены.

Одна другую углубляет,
Как зеркало, а человек
Их съединяет, разделяет
Своею волею навек.

И зло, и благо,- тайна гроба.
И тайна жизни - два пути -
Ведут к единой цели оба.
И все равно, куда идти.

Будь мудр,- иного нет исхода.
Кто цепь последнюю расторг,
Тот знает, что в цепях свобода
И что в мучении - восторг.

Ты сам - свой Бог, ты сам свой ближний.
О, будь же собственным Творцом,
Будь бездной верхней, бездной нижней,
Своим началом и концом.

Дмитрий Мережковский.


@темы: ДВОЙНАЯ БЕЗДНА, И жизнь, как смерть необычайна..., Жизнь, Дмитрий Мережковский, Смерть

Я не здесь. Я там, где ты...
ГОЛУБОЕ НЕБО

Я людям чужд и мало верю
Я добродетели земной:
Иною мерой жизнь я мерю,
Иной, бесцельной красотой.

Я верю только в голубую
Недосягаемую твердь.
Всегда единую, простую
И непонятную, как смерть.

О, небо, дай мне быть прекрасным,
К земле сходящим с высоты,
И лучезарным, и бесстрастным,
И всеобъемлющим, как ты.

Дмитрий Мережковский.


@темы: Небо, ГОЛУБОЕ НЕБО, Иною мерой жизнь я мерю..., Жизнь, Дмитрий Мережковский, Вера

Я не здесь. Я там, где ты...



ВОЛНЫ

О если б жить, как вы живете, волны,
Свободные, бесстрастие храня,
И холодом, и вечным блеском полны!..
Не правда ль, вы - счастливее меня!

Не знаете, что счастье - ненадолго...
На вольную, холодную красу
Гляжу с тоской: всю жизнь любви и долга
Святую цепь покорно я несу.

Зачем ваш смех так радостен и молод?
Зачем я цепь тяжелую несу?
О, дайте мне невозмутимый холод
И вольный смех, и вечную красу!..

Смирение!.. Как трудно жить под игом,
Уйти бы к вам и с вами отдохнуть,
И лишь одним, одним упиться мигом,
Потом навек безропотно уснуть!..

Ни женщине, ни Богу, ни отчизне,
О, никому отчета не давать
И только жить для радости, для жизни
И в пене брызг на солнце умирать!..

Но нет во мне глубокого бесстрастья:
И родину, и Бога я люблю,
Люблю мою любовь, во имя счастья
Все горькое покорно я терплю.

Мне страшен долг, любовь моя тревожна.
Чтоб вольно жить - увы! я слишком слаб...
О, неужель свобода невозможна,
И человек до самой смерти - раб?

Дмитрий Мережковский.





@темы: ВОЛНЫ, Все горькое покорно я терплю..., Жизнь, Дмитрий Мережковский, Свобода, Смерть

Я не здесь. Я там, где ты...
МОЛЧАНИЕ


Как часто выразить любовь мою хочу,
Но ничего сказать я не умею,
Я только радуюсь, страдаю и молчу:
Как будто стыдно мне — я говорить не смею.

Но в близости ко мне живой души твоей
Как все таинственно, так все необычайно, —
Что слишком страшною божественною тайной
Мне кажется любовь, чтоб говорить о ней.

В нас чувства лучшие стыдливы и безмолвны,
И все священное объемлет тишина:
Пока шумят вверху сверкающие волны,
Безмолвствует морская глубина.

Дмитрий Мережковский.


@темы: Как часто выразить любовь мою хочу, но ничего сказать я не умею..., МОЛЧАНИЕ, Дмитрий Мережковский, Любовь, Чувства

Я не здесь. Я там, где ты...


ПРОКЛЯТИЕ ЛЮБВИ

С усильем тяжким и бесплодным,
Я цепь любви хочу разбить.
О, если б вновь мне быть свободным.
О, если б мог я не любить!

Душа полна стыда и страха,
Влачится в прахе и крови.
Очисти душу мне от праха,
Избавь, о, Боже, от любви!

Ужель непобедима жалость?
Напрасно Бога я молю:
Все безнадежнее усталость,
Все бесконечнее люблю.

И нет свободы, нет прощенья,
Мы все рабами рождены,
Мы все на смерть, и на мученья,
И на любовь обречены.

Дмитрий Мережковский.





@темы: Мы все на смерть, и на мученья, и на любовь обречены..., ПРОКЛЯТИЕ ЛЮБВИ, Дмитрий Мережковский, Любовь

Я не здесь. Я там, где ты...
Уильям Батлер Йейтс

Фазы Луны


Перевод с английского Анны Блейз



Прислушался старик, на мост взойдя.
Бредут они с приятелем на юг
Дорогой трудной. Башмаки в грязи,
Одежда коннемарская в лохмотьях,
Но держат шаг размеренный, как будто
Им путь еще неблизкий до постели,
Хоть поздняя ущербная луна
Уже взошла. Прислушался старик.

Ахерн. Что там за звук?

Робартс. Камышница плеснулась,
А может, выдра прыгнула в ручей.
Мы на мосту, а тень пред нами — башня;
Там свет горит — он до сих пор за чтеньем.
Как все ему подобные, досель
Он находил лишь образы; быть может,
Он поселился здесь за свет свечи
Из башни дальней, где сидел ночами
Платоник Мильтона иль духовидец-принц
У Шелли, — да, за одинокий свет
С гравюры Палмера как образ тайнознанья,
Добытого трудом: он ищет в книгах
То, что ему вовеки не найти.

Ахерн. А почему б тебе, кто все познал,
К нему не постучаться и не бросить
Намек на истину — не больше, чем достанет
Постичь: ему не хватит целой жизни
Чтоб отыскать хоть черствую краюшку
Тех истин, что тебе — как хлеб насущный;
Лишь слово обронить — и снова в путь?

Робартс. Он обо мне писал цветистым слогом,
Что перенял у Пейтера, а после,
Чтоб завершить рассказ, сказал, я умер, —
Вот и останусь мертвым для него.

Ахерн. Так спой еще о лунных превращеньях!
Воистину, твои слова — как песнь:
«Мне пел ее когда-то мой создатель…»

Робартс: Луна проходит двадцать восемь фаз,
От света к тьме и вспять по всем ступеням,
Не менее. Но только двадцать шесть —
Те колыбели, что качают смертных:
Нет жизни ни во тьме, ни в полном свете.
От первого серпа до половины
Нас увлекают грезы к приключеньям,
И человек блажен, как зверь иль птица.
Но лишь начнет круглиться лунный бок —
И смертный устремляется в погоню
За прихотью чудной, за измышленьем
Невероятным, на пределе сил,
Но все же не вполне недостижимым;
И хоть его терзает плеть сознанья,
Но тело, созревая изнутри,
Становится прекрасней шаг от шага.
Одиннадцать шагов прошло — Афина
За волосы хватает Ахиллеса,
Повержен Гектор, в мир явился Ницше:
Двенадцатая фаза — ночь героя.
Рожденный дважды, дважды погребенный,
Утратит силу он пред полнолуньем
И возродится слабым, точно червь:
Тринадцатая фаза ввергнет душу
В войну с самой собой, и в этой битве
Рука бессильна; а затем, в безумье,
В неистовстве четырнадцатой фазы,
Душа, вострепетав, оцепенеет
И в лабиринте собственном замрет.

Ахерн. Спой песню до конца, да не забудь
Пропеть о том чудесном воздаянье,
Что увенчает сей тернистый путь.

Робартс. Мысль в образ претворяется, и телом
Становится душа; душа и тело
В час полнолунья слишком совершенны,
Чтоб низойти в земную колыбель,
И слишком одиноки для мирского:
Исторгнуты душа и тело прочь
Из мира форм.

Ахерн. Так вот каков предел
Всем снам души — облечься красотою
В прекрасном теле, женском иль мужском!

Робартс. А ты не знал?

Ахерн. Поется в этой песне:
Возлюбленные наши обрели
Утонченность изящных, узких пальцев
От ран и смерти, от высот Синая
Иль от бича кровавого в руках
Своих же — в давнем, неустанном беге
Из колыбели в колыбель, покуда
Из одиночества души и тела
Краса не излилась во зримый мир.

Робартс. Кто полюбил, тот знает это сердцем.

Ахерн. А этот ужас в их глазах — должно быть,
Воспоминанье иль предзнанье часа,
Когда весь мир в сиянье растворится
И небеса разверзнутся в ничто.

Робартс. Когда луна полна, ее созданья
Встречаются крестьянам на холмах,
И те трепещут и бегут в испуге;
Душа и тело, отрешась от мира,
Застыли в отрешенности своей,
И созерцают неотрывным взором
Те образы, что прежде были мыслью:
Лишь образ совершенный, неподвижный
И от других отъединенный в силах
Нарушить отчуждение прекрасных,
Пресыщенных и безразличных глаз.

Тут Ахерн рассмеялся ломким смехом,
Задумавшись о человеке в башне,
Его свече бессонной, о пере,
Без устали скрипящем час за часом.

Робартс. И вот луна склоняется к ущербу.
Узнав об одиночестве своем,
Душа опять дрожит по колыбелям,
Но все переменилось для нее:
Отныне ей удел — служенье Миру.
Она и служит, избирая путь,
Из всех труднейший, на пределе сил,
Но все же не вполне недостижимый.
Душа и тело вместе принимают
Суровые труды.

Ахерн. До полнолунья
Душа стремится внутрь, а после — в мир.

Робартс. Безвестен ты, и на пороге смерти,
И книг не пишешь — вот и трезв умом.
Купец, мудрец, политик, реформатор,
Покорный муж и верная жена,
Все это — колыбель за колыбелью,
И наспех все, и каждый безобразен:
Лишь в безобразье обретают души
Спасение от грез.

Ахерн. А что о тех,
Кто, отслужив свое, освободился?

Робартс. Тьма, как и полный свет, их исторгает
За грань, и там они парят в тумане,
Перекликаясь, как нетопыри;
Они чужды желаний и не знают
Добра и зла, не мыслят с торжеством
О совершенстве своего смиренья;
Что ветер им навеет — то и молвят;
Пределы безобразья перейдя,
Они лишились образа и вида;
Податливы и пресны, словно тесто,
Какой велишь, такой и примут вид.

Ахерн. А что потом?

Робартс. Как вымесится тесто,
Чтоб далее могло любую форму
Принять, какую для нее измыслит
Природа-повариха, — так и вновь
Серпом новорожденным круг зачнется.

Ахерн. А избавленье? Что ж ты не допел?
Пой песню, пой!

Робартс. Горбун, Святой и Шут —
Последние пред полной тьмой. И здесь,
Меж безобразьем тела и сознанья,
Натянут лук пылающий, что может
Стрелу пустить на волю, за пределы
Извечного вращенья колеса,
Жестокой красоты, словес премудрых,
Неистовства приливов и отливов.

Ахерн. Когда б не так далеко до постели,
Я постучался бы к нему и встал
Под перекрестьем балок, у дверей
Той залы, чья скупая простота —
Приманка для премудрости, которой
Ему не обрести. Я б роль сыграл —
Ведь столько лет прошло, и нипочем
Меня он не узнает, — примет, верно,
За пришлого пьянчугу из деревни.
А я б стоял и бормотал, пока
Он не расслышал бы в речах бессвязных:
«Горбун, Святой и Шут», и что они —
Последних три серпа пред лунной тьмою.
На том бы и ушел я, спотыкаясь,
А он бы день за днем ломал мозги,
Но так и не постиг бы смысл обмолвки.

Сказал и рассмеялся от того,
Насколько трудной кажется загадка —
Но как проста разгадка. Нетопырь
Из зарослей орешника взметнулся
И закружил над ними, вереща.
И свет погас в окне высокой башни.




@темы: Уильям Батлер Йейтс, Свет, Насколько трудной кажется загадка — Но как проста разгадка..., Жизнь, Фентази, Тьма, Луна

Я не здесь. Я там, где ты...
Уильям Батлер Йейтс.

Перевод с английского Анны Блейз.




Я встану и отправлюсь в путь на остров Иннисфри,
Из красной глины и лозы поставлю дом и стол,
Бобами грядки засажу по счету трижды три,
И стану жить один и слушать пчел.

И там придет ко мне покой, медлительным дождем
Сочась сквозь занавес зари на гладь озерных вод;
Там полдень пурпуром горит, а полночь — серебром,
И коноплянка вечером поет.

Я встану и отправлюсь в путь, куда меня зовет
И днем и ночью тихий плеск у дальних берегов.
На сером камне площадей, на тропке средь болот —
Я всюду слышу сердцем этот зов...






@темы: Уильям Батлер Йейтс, Озерный остров Иннисфри, Жизнь

Я не здесь. Я там, где ты...





* * *
У каждого есть в жизни хоть одно,
Свое, совсем особенное место.
Припомнишь двор какой-нибудь, окно,
И сразу в сердце возникает детство.

Вот у меня: горячий косогор,
В ромашках весь и весь пропахший пылью,
И бабочки. Я помню до сих пор
Коричневые с крапинками крылья.

У них полет изменчив и лукав,
Но от погони я не уставала -
Догнать, поймать во что бы то ни стало,
Схватить ее, держать ее в руках!

Не стало детства. Жизнь суровей, строже.
А все-таки мечта моя жива:
Изменчивые, яркие слова
Мне кажутся на бабочек похожи.

Я до рассвета по ночам не сплю,
Я, может быть, еще упрямей стала -
Поймать, схватить во что бы то ни стало!
И вот я их, как бабочек, ловлю.

И с каждым разом убеждаюсь снова
Я в тщетности стремленья своего -
С пыльцою стертой, тускло и мертво
Лежит в ладонях радужное слово.


Вероника Тушнова.


@темы: Бабочки, У каждого есть в жизни хоть одно, свое, совсем особенное место, Вероника Тушнова, Жизнь, Борьба

Я не здесь. Я там, где ты...




несколько последних записей из блога Игоря Алексеева:



27 сентября 2007. Привычка
Я привык к своей болезни. Привык к своему странному диагнозу и воспринимаю его как явление природы, как облака, например, или ветер. Я привык к необходимости периодически посещать больницы и встречаться с врачами. Я уже не благоговею перед ними и не ищу в их глазах сострадание и надежду. У врачей невидящие глаза. Вернее, они видят все. Но на их глаза как будто надеты специальные линзы, защищающие от эмоционального удара, которого можно ожидать от больного. Да и правильно. Иначе сердце не выдержит.

Я уже спокойно отношусь к своей худобе и к тому, что мне трудно подобрать одежду - все велико и валится с меня, как покрывало с памятника. Привык к своему новому худому сероватому лицу с глазами, полными страха и безнадеги. Это уже не раздражает при бритье, и я стал бриться более тщательно. Я смирился со своей осторожной стариковской походкой и с невозможность выпрямиться во весь рост и поднять голову. Это не от уныния, а от боли, стягивающей весь живот.

Постоянная слабость и тошнота уже не изматывают меня. Когда они доходят до верхней точки, я просто ложусь и лежу, не думая ни о чем, дожидаясь, когда слабость уйдет в складки простыни и растворится в матрасе. Тогда я вновь поднимаюсь и начинаю делать что-то. Меня уже вполне устраивает, что работоспособен я до обеда. Потом, после полуденного сна, мне становится нехорошо и муторно. Я хнычу, маюсь. Но я и к этому привык.

Полу-бессонные ночи воспринимаются мной как естественное состояние. И я не впадаю в истерику, если ночью приходит боль или бессонница. Я подружился с ними. Главное - не давать им обхитрить, измотать меня. Иначе могут быть неприятности, которые растянутся на весь день. Что и говорить, конечно, прием страшных таблеток уже воспринимается мной как некий ритуал, и я фривольно называю эти таблетки "витаминчиками". То, что раз в три недели меня глушат кошмарными капельницами, уже не пугает меня. Надо просто пережить последействие их как тяжелое похмелье. Хотя это очень сложно.

Отлучение от жизни внешней, даже от пеших прогулок по двору, не воспринимается как что-то необычное. Нет, так нет. Нет возможности водить машину? Да куда мне ездить-то, все равно еле хожу, и меня ничто не интересует в городе. Вообще ничто. Жена хочет свозить меня в какую-нибудь Турцию, но, кроме беспокойства внутреннего, я ничего не испытываю по этому поводу. Ограничения в пище тоже мало волнуют меня. Привык. Привык.

Единственное, к чему я не могу привыкнуть, так это к коварству моей болезни. Она каждый день, именно каждый день преподносит мне сюрпризы. Моя болезнь - идеальный фокусник и клоун одновременно. Сегодня я могу испытывать страшные боли, завтра они исчезают бесследно, но появляется одышка. Может неожиданно поехать вверх давление, и его хрен чем задавишь. А еще могу начать глючить целый день, ничего не понимая вокруг, плакать и крутиться волчком на кровати.

Моя болезнь не монотонна, как грипп, например, или пневмония какая-нибудь. Она интересна и многообразна в своих проявлениях. Правда, все эти варианты мучительны, но это же болезнь. Она и должна быть такой. Конечно, я хотел бы, чтобы это кино было бы менее интересным, даже скучным, но, увы, я попал именно в этот кинотеатр и сижу именно в этом зале. И светящегося табло "выход" над дверью зала нет.

23 октября 2007. Изобретательность
Я перестал садиться за руль. Я не выезжаю в город, даже если предлагает жена. Я избегаю встреч с друзьями, я не участвую в жизни города, хотя приглашают туда-сюда. Минуса, минуса, минуса. Я оказался запертым в пространстве крайне ограниченном: моя комната, кухня, столовая. Во двор выхожу один раз в день для того, чтобы пройти два круга. Второй - через боль в левом боку. Если рискну и сделаю третий через эту самую боль, она может разозлиться и мучить меня целый день, доводя до сумасшествия и лишая работоспособности.

Все это связано с тем, что я не могу нормально ходить из-за болей в спине. Боли в спине - вещь особая. Они ломают тебя пополам, не позволяя поднять упавшую вилку или просто надеть носки или трусы. Они не дают тебе покоя ни днем, ни ночью. Ты не можешь найти положения, в котором они тебя не доставали бы. Я не могу вам передать, что такое постоянная нудная боль, основанная не на травме какой-нибудь или воспалении, а на базе онкозаболевания. Тот еще замес реального и идеального.

Но наш брат больной изобретателен и хитер. Я нашел положение, в котором не болит. Это положение на четвереньках. Я случайно встал на четвереньки, и боль почти прошла. Теперь, после длительного лежания на кровати или сидения в рабочем кресле, я встаю, иду в комнату дочери, где лежит палас и ползаю на четвереньках - разгружаю позвоночник. Колени стерты до ссадин, жена все не удосужится купить наколенники, я уж и не пристаю к ней с этой дурацкой просьбой. Homo reptiles. Рожденный ползать о наколенниках просить не может.

Курить почему-то стал больше. Это крайне опасно. Но я нахожусь в постоянной истерике, спровоцированной отчасти относительно длительным приемом наркотиков. Сейчас истерики стали реже. Но когда они следовали через каждый час, я нормально напугался.

Позвонил Марине Гнатенко - наркологу. Она мне дураку и объяснила, что недельный прием трамала и последующий отказ от него дает именно этот эффект. Это касается и больших доз нейролептиков. И продолжаться это может очень долго. Так что терпи, Игорек...

Еще одна пикантная деталь. Феназепам в больших дозах и те же наркотики блокируют работу кишечника. А если он оперирован, то надо быть готовым к неимоверным мукам. Боли почти постоянные. Простейшая процедура превращается в пытку. Извините, что написал, но у меня задание такое. Это не меморандум против наркотиков - это реальная жизнь калеки.

Блин, еще enter стал заедать на ноутбуке. Опять надо просить, чтобы свозили машину в мастерскую и починили ее. Или поменяли по гарантии. Просить - каторга. Страшная. Я только и делаю, что прошу о чем-то. Слава Богу, есть, кому помочь, но стыдно и тошно до слез...

Истероидное победоносное настроение испарилось давным-давно. Я все понимаю. И все всё понимают. Это страшно. Молюсь каждый день. Подолгу. Плачу и молюсь. Потому что больше надеяться не на что. Когда впадаю в дикую истерику - валюсь на кровать и вою. Потом встаю, топаю в ванную и обливаюсь холодной водой. Шок. И я успокаиваюсь. Успокаиваюсь ненадолго.

А еще успокаиваюсь, когда пишу. Мозги улетают куда-то. Но я уже говорил об этом. Кстати, объективно говоря, моя реальная физическая и умственная работоспособность не снизились. Я ухитрился наваять еще один сценарий, несколько заказных статей и т.д. Если бы не эти боли и психозы. Как я устал! Самое страшное, когда постоянно болит, и я не могу думать и писать. Западня. Это реальный ад при жизни, ребята. Не дай Бог никому...

Скоро опять новый курс химиотерапии. Жуть. Страшно ехать в этот онкоцентр. У меня после посещения его отходняк дня два. А это уже скоро. Хорошо, что удалось почти без проблем достать авастин и кселоду. Что-то еще работает в этой системе. Прекрасно понимаю, что рано или поздно мой организм не выдержит этой отравы, и где-нибудь рванет со страшной силой. Ждать этого невыносимо.

Записка получилась сумбурной. Это связано с тем, что вчера мне было очень плохо весь день. А ночь была вообще кошмарной. Дважды кололи обезболивающие. Да и сплю я в одном положении только - на правом боку. Невозможно пролежать всю ночь в одной позе - пытка. Я взял детский крем и влил в него новокаин. Ночью мажу этой смесью правый тазобедренный сустав, который начинает ныть к середине ночи. Вроде помогает. Интересно, что я еще изобрету?

09 ноября 2007. Поперся я в чугунный зал...
Учудил я одну штуку. Как-то давно писал о том, что, тупо глядя в черную пропасть выключенного монитора, увидел себя в спортзале. В прошедшую пятницу твердо сказал жене: в субботу едем в качковский зал. Независимо от состояния. Слукавил. Бывают такие состояния, что кажется - умрешь вот-вот. Но в субботу все было как-то не очень плохо. К примеру, не болела спина. А у меня метастазы как раз в костях таза и позвоночнике. Иногда болит сильно. Хотя позвоночник пока не разрушен.

Оделся правильно. Костюм, бандана. Перчатки правда не взял - понты. Приехали не элитный клуб, а в тот, с которого я начинал. Подвал... Зашел - ба - знакомые все лица. Ребята молодцы - никто не подошел и не спросил: ну ты как? Просто подходили и крепко жали руку. Пишу и плачу...

Под штангу не полез сначала - в голове жужжало: береги спину, береги спину. Сделал по паре подходов на тренажерах для груди, спины, ног. Основные группы мышц. Делал и стонал. Никто не обращал внимания. Как это здорово. Я - свой. А мало ли что у своих бывает.

Потом не выдержал и пожал лежа сорокакилограммовую штангу. Два подхода по десять повторений. И не умер.

Дома прилег отдохнуть и продрых до обеда, как убитый носорог. Не слышал как орал мобильник под ухом. Ушатало меня конкретно.

Сказать с чего началось все это? Пожалуйста. Я отказался пока от поездок в Москву. Саратовские онкологи, в частности Алексей Катков(считается лучшим), обучены не хуже московских. Однако москвичи обладают необходимой аппаратурой и спецами, которые адекватно читают, что нарисует эта аппаратура. Когда я узнал, что в Саратове есть компьютерный томограф, а снимки легко прочитать в Москве - сделал выбор. Я лечусь в Саратове.

Душа успокоилась. Эти кошмарные переезды, беготня по РОНЦу... ужас. А здесь все под рукой. Но это не главное. Леша (мой однокашник, кстати) сел напротив меня, долго любовался моими мощами. Потом сказал: раздевайся. Я опешил. В Москве, не в обиду будет сказано, никто меня не осматривал. А Леша подробнейшим образом осмотрел и выслушал меня. И пришел к выводу, что мое физическое состояние не изменилось за последние полгода. Я так обрадовался. А потом он задал простой вопрос: ты долго лежишь или сидишь и много ли занимаешься физкультурой. Когда он выслушал мой ответ, огорченно покачал головой. Я все понял, и план авантюры созрел тут же. И поперся я в чугунный зал.

Сегодня был там второй раз, несмотря на почти бессонную ночь (а они у меня все такие) и слабость от кселоды. Пожал лежа полтинник два по восемь. И вспомнил фразу: Где этот чертов инвалид?

Однако не все так весело. Мучила тяжелая одышка. Ныла спина. Но мышцы вспомнили все и помогли мне. Если я скажу об этом фокусе нефрологам - они меня закопают. У меня стентированная почка, которая может дико закровить в любой момент. Понимаю, все понимаю. Но я хочу остатки своих дней жить, а не умирать. Дикость, конечно. Впрочем, Леша мне сказал, что в таком состоянии я могу пребывать достаточно долго. А ухудшение легких входит в прейскурант. Сказал совершенно спокойно и уверенно. А я-то напугался. Даже жене сказал, в каком костюме меня хоронить. А в самом деле, в каком? Я люблю однобортные и дорогие. Темные. Только не синие... Надо подумать. А то зароют в чем-нибудь не том. И чтоб в плечах не жал. И рукава недлинные. Проконтролировать надо... Эхх.

Дожал второй сценарий. Знаю прекрасно, что эта версия непроходная. Но дописал. Для своего друга писателя Давыдова. Причем писал легко и свободно, зная, что не зажат никакими рамками. Даже песенку написал для одного персонажа. Стилизацию под городские песни. К ужасу моему она стала инетным хитом в течение двух суток. Приведу ее здесь.

Баллада о Митьке - дембеле
Ехал ПАЗик маршрутный
Был путь недалек -
Километр по горам да и точка.
А шофером на ПАЗике был паренек-
Дембелек небольшого росточка.
Его звали Митек, он не пил и не крал,
Он в Чечню угодил по повестке.
Но вернулся живой, да и свадьбу сыграл
За три дня до последней поездки.
А вокруг красота - головы не сноси,
Мужики попивали наливку.
А на спуске крутом загорелось шасси
А потом полыхнула обшивка.
Что кричало сильнее - огонь или страх,
Но всего за минуту до взрыва,
Митька дембель сумел на пустых тормозах
Притереть свой автобус к обрыву.
Он рванул за рычаг и еще и еще,
И в чаду сам себе не поверил...
Было так горячо, было так горячо,
Что от жара заклинило двери.
Митька прыгнул в салон, он оставил педаль.
И ударил в стекло поточнее.
Заводское стекло это вам не хрусталь-
Эта штука гораздо прочнее.
Митька бил кулаком, головой и ногой,
Все в автобусе выло да билось.
И Митек зарядил заводной кочергой
И стекло наконец-то разбилось.
Митька крикнул: спасайте сначала детей!
Все смешалось, какие там дети.
И выталкивал Митька горящих людей,
Кто последний из них - не заметил.
Митька было к окну, но разжался кулак
И от дыма лицо исказило.
И со страшною силой рванул бензобак-
Литров семьдесят было бензина.
Прилетели менты, и врачи подошли,
Головами качали уныло.
Обыскали автобус - Митька не нашли.
Хоронить даже нечего было.
Когда город узнал, что случилось и как
Тяжко выдохнул воздух подвальный
И рыдал по Митьку весь автобусный парк
И троллейбусный парк и трамвайный.
А на кладбище галки считали ворон,
И не верил никто панихиде.
А Митькова жена убегла с похорон
И никто ее больше не видел.
Там на кладбище тихо темнеют кусты
И мерцает пустая бутылка.
Только каждую ночь кто-то ложит цветы,
Кто-то ложит цветы на могилку.



23 ноября 2007. Я возненавидел свое государство...
Неделька была веселенькая. Во-первых после второй тренировки в спортзале я получил такие боли в спине и костях таза, что орал на весь дом. А в это время у нас находились московские гости. Они, конечно, все понимали, но все равно - страшно неудобно. Хорошо хоть жена периодически увозила их куда-нибудь.

Железный зал не для меня пока. Пока? Вообще-то я сам дурак - сделал жим ногами лежа. Тяжелое упражнение. Да потом еще пожал штангу шестидесятикилограммовую. Вот и результат. Так что зал подождет, хотя жена обнадеживает меня - посещать его можно, только все делать аккуратно.

Увы, это не так. Для меня проблема просто доехать до зала. Полчаса езды на автомобиле - и спина "вылетает". А старый качковский принцип "ничего не делать через боль" еще никто не отменял. Так что пока моя физкультура сводится к ползанию на четвереньках для разгрузки спины и имитация каких-нибудь упражнений, например отжимание от пола, стоя на коленях.

Забавно говорить, но из зеркала теперь на меня смотрит не усохший уродец, а стройный моложавый дядька с неплохо прокачанным "верхом". Мышцы сразу откликнулись. Это приятно. На гниющем дереве появились зеленые листочки.

Эх, дядька, дядька. Качок тоже мне. Жена-то сама на улице сейчас снег чистит. А тебе нельзя. Категорически. Осевая нагрузка. Запрет. Кстати, в самом деле, выпал снег. Вчера очень волновался за жену - как доедет? Она-то на шипах, но вокруг полно уродов на тазах с лысой резиной. Обошлось.

Ухудшение в легких потребовало введение нового лекарства. Пол-литра синеватой, как денатурат жидкости. Уже на начале введения понял, что это хуже всего того, что мне вводили раньше. Такая муть накрыла. Введение перенес нормально. А дома начались дикие боли в животе, для которых баралгин - тьфу, да и только. Ох, как я выл. Пытка. Реальная.

Вообще, боли, слабость, дискомфорт - мои постоянные спутники. Об этом легко говорить, но смотреть на меня страшно. Боли не дают работать. Застит глаза. Уколы не помогают. Наркотики я сам себе запретил. Ни лежать, ни стоять, ни сидеть - невозможно. И это длится часами, сутками. Почему я не сошел с ума? Сошел. Просто это не очень заметно. Кстати, эту заметку рисую в промежутке между сильными болями. Терплю начинающуюся боль в животе и боль в спине. Надо дотерпеть. Надо дописать.

Позвонил своему учителю - доценту кафедры. Эта женщина проработала в мединституте всю жизнь. Она уже старая и очень больная. Но работает. Походя поинтересовался: а сколько получает доцент сейчас. Думал услышу: тысяч восемнадцать-двадцать... Восемь тысяч, ребята. Восемь тысяч... Я возненавидел свое государство. Я возненавидел все, что показывают по телеку. Я возненавидел агитационные щиты на обочинах дороги. И я очень пожалел, что не смог уехать в свое время в Испанию на ПМЖ... Позорище. Восемь тысяч человеку, который всю жизнь спасал жизни людей, обучал нас - студентов. А я знаю, что такое четырехчасовое занятие. Да два подряд. Убийственная работа. А еще больные, лекции, бумаги всякие.

Эй, друзья, командиры! Вы как себя чувствуете? Нормально? Здоровья вам и благоденствия! Яхты законсервировали? На джипы всепогодные пересели? Путевки на рождественские каникулы в Европу забили? Отлично. А теперь я попрошу вас всех поклониться этой женщине, которая не может купить нормальную обувь, одежду, не может съездить в отпуск, не может хоть как-то отремонтировать квартиру и которая всю жизнь свою проводит в больнице, чтобы заработать восемь тысяч рублей.

Это не социальная несправедливость. Это национальный позор.

Что до писательства - вышла книга прозы в популярной серии в Москве. Редактор сказал, что будет номинировать ее на Букера. Я обалдел. Доигрался в писателя. Редактирую поэтический сборник. За деньги. Пытаюсь зарабатывать. Один из сценариев канул в А-медиа. Другой лежит на столе у одного из крупнейших режиссеров. Интересно, у какого угла его стола стоит мусорная корзина?

Написал, наконец-то сказку. И хорошо, что сказку, а не страшилку очередную. Светлее на душе. Светлее. Хотя сказка грустная.

27 декабря 2007. Видел свою смерть
Настоящая война началась только сейчас. Едва не накрылась почка - отказал стент. Если бы не моя настороженность и помощь друзей - кранты. Попал в больницу. Под наркозом поменяли стент. Причем сделали это на "вражеской территории", то есть в той больнице, которую я парафинил по полной за то, что они меня чуть не угрохали. После удачной операции почка завелась и в четыре дня почти восстановилась. Выписали. Дома сейчас.

Боли атакуют со всех сторон. Приходится применять наркотикосодержащие обезболивающие препараты, а это конец творческого пути. Видел свою смерть - рассматривал рентгенограммы легких. То, что светлое - метастазы. Их много. Очень. Надежды давно рухнули. Сознание извивается невероятным образом, чтобы сохранить себя. Но судороги все тише и реже.

Даже этот блог пишу вечером с чумной от ужаса головой и дрожащими пальцами. В доме холодно. Сам не понял, зачем взялся за клавиатуру. От отчаяния, скорее всего.

Удивитесь, но две последние недели я спал сидя - задыхался. Токсический миокардит, плюс в легких полно воды. Ложишься - будто душат подушкой. Медленно так...

От этих диких ночей окончательно угробился позвоночник. Боли почти постоянны. Я практически обезножил. Интоксикация от опухоли обессиливает полностью. Одышка...

Да... полгода назад я был повеселее.

Приезжал человек из Москвы, который читает мои блоги и решил увидеть меня. А я конкретно глючил, мне было настолько плохо, что он, просидев минут сорок, сбежал из палаты, где я лежал. Но он взрослый, должен понимать. Так что в основном с ним общалась Таня, моя жена и теща. Предел идиотизма.

Впереди ночь. Ночь страшна. Наркотики действуют по-дурацки - тормозят голову, но не убирают боли. Спишь час-полтора, а потом мечешься. Ночью все обостряется - боли, дискомфорт, отчаяние.

Кстати о медицине - Россия примечательна тем, что можно очень многое сделать при помощи обычного знакомства. Попроси и тебя примут в лучшую клинику. Можно заплатить - тоже не будет проблем со всякой глупостью и нерасторопностью. На этот раз получилось именно так. Одноместный люкс, повышенное внимание персонала. Главное - не наглеть и не просить невыполнимого - например, вылечить терминальную стадию рака...

Как я мечтаю отказаться от этих страшных таблеток. Но тот, кто терпел ночную многочасовую боль, понимает, что в этой ситуации и серы расплавленной выпьешь, если она облегчает мучения.

Отвратительно то, что писательские дела идут очень хорошо. Хочется жить. Хочется... А я уже на последних каплях горючего. Блог пишу вечером, потому что утором соображать буду очень плохо. Загнала меня болезнь в угол. Пора обращаться в дикую крысу и бороться до конца.

Все, не могу больше.


7 апреля 2008 года Игоря не стало……….
Пусть земля тебе будет пухом….
Светлая тебе память.....



@темы: Игорь Алексеев, Жизнь, Боль, Любовь, Смерть, Борьба

Я не здесь. Я там, где ты...
В купе качаюсь, скучен, сед и лыс.
И рассуждаю в виде развлеченья,
что медицина носит некий смысл,
хотя бы как орудие мученья

себе подобных. Впрочем, всякий врач
не отвечает за систему действий
своих. И ты, красавица не плач
по поводу, что беспощадный Цельсий

сжигает силы твоего дружка.
А гвардия в зеленых маскхалатах
ведет бои в замурзанных палатах,
не делая к победе ни шажка.

Не плач, дружок. Не нам судить о том,
кто виноват в изобретенье боли,
кто допустил ошибку в протоколе,
бессмертье оставляя на потом.

Игорь Алексеев.


@темы: Игорь Алексеев, Жизнь, Боль, Любовь, Смерть

Я не здесь. Я там, где ты...





Что за жесты, движения, позы!
Это вам не банальный миньет.
На осоке ебутся стрекозы,
Игнорируя мой силуэт.

Их любовь в отраженьях двоится.
В окружающей хищной среде
им мешают проворные птицы,
им мешают лягушки в воде.

Но последняя эта свобода
заставляет в пространстве звенеть
вечный гимн продолжения рода
о любви, побеждающей смерть.

Мне становится так одиноко.
В небеса я вперяю глаза.
Где же наша с тобою осока,
золотая моя стрекоза?...

Игорь Алексеев.


@темы: Игорь Алексеев, Жизнь, Боль, Любовь, Смерть